В мире золотое шитье было известно весьма широко. Его знали в странах Передней Азии, в государствах Западной Европы, на Кавказе, в Турции и Афганистане. К началу нашей эры относят археологи следы золотого шитья, найденные на раскопках в Ташкентской области. По преданию, золотое шитье знали в Согдиане еще до появления шелка. Арабы, завоевавшие Центральную Азию в восьмом веке, отмечали обилие золотого шитья в одеждах согдийской знати. В более поздние времена исторические источники свидетельствуют о высоком развитии золотого шитья в Самарканде и Герате. Так, историк Мелихо сообщал, что в Самарканде был даже квартал золотошвеев.

        Но постепенно это солнечное занятие сосредоточилось в Бухаре, которая еще в шестнадцатом веке стала столицей узбекского государства Шейбанидов. Здесь золотое шитье получило право официального придворного искусства. Из семнадцатого века дошло до нас имя бухарского мастера Фитрата-Зардура, художника и поэта. Можно с уверенностью сказать, что в это время золотошвейное дело уже представляло собой сложившееся производство.

        Но особенно широкое распространение получило золотое шитье в XIX – начале XX веков. Безудержное стремление владык к роскоши, пышный придворный этикет, обычай эмиров дарить приближенным подарки и самим получать от них дары, крупные правительственные заказы – все это способствовало подъему золотошвейного искусства.

       
Говорят, игла всем шьет, а сама ходит голая. В этих словах есть, конечно, доля преувеличения, но не секрет, что поистине «азиатскую роскошь» восточных царских дворов создавали ремесленники, в том числе и мастера золотошвейного дела, а сами жили куда как скромно. Впрочем, в Бухаре лучшим из них время от времени давали нижние придворные чины, как ювелирам и портным. А золото блестело на плечах бухарских вельмож и, прежде всего, самого эмира. Так, эмир и его приближенные во время парадных выездов одевались в золото буквально с головы до ног. Тюбетейка-кулох, чалма, халат, камзол, штаны, пояс, сапоги-махси, кауши и даже портянки были покрыты золотыми узорами. Случалось, что повелитель надевал на себя разом два или три халата, для чего они специально шились объемной формы. Золотом сверкали попоны и чепраки на лошадях.

        Простолюдинам золотое шитье не полагалось. Да они на него и не покушались. Каждый знал свое место в феодальной иерархии: кому можно носить простой халат, кому с узкой золотой оторочкой по бортам, а кому сплошь зашитый золотым шитьем. Женщинам носить золотое шитье разрешалось, лишь бы платили деньги. И состоятельные дамы наряжались в шитые золотом платья, халаты, шапочки с накосниками, налобные повязки, обувь. И, наконец, мальчики могли носить золотошвейную одежду только до десяти лет и лишь по торжественным случаям.

        Традиционно считается, что золотошвейное дело в старину являлось занятием мужчин. Это не совсем так. Известно, что многие мастера передавали это искусство своим женам, дочерям, которые, работая на дому, становились умелыми исполнительницами. И когда в мастерских скапливалось много заказов и не хватало рабочих рук, то часть работы рассылали на дом женам и родственницам мастеров. Правда, их труд оставался безымянным, но это никого не заботило.

       
Мастера-зардузы были организованы по цеховому принципу. Членом цеха имел право быть только тот, кто прошел долгий и трудный путь обучения у мастера и получал разрешение на самостоятельное занятие ремеслом. В ученики обычно брали своих же сыновей восьми-десяти лет или детей близких родственников, так что профессия золотошвея-зардуза была традиционно наследственной. Строго установленного срока обучения не было, но, как правило, он не превышал десяти лет. По окончании обучения ученик получал от мастера разрешительную молитву на собственное ведение дела.

        Как и всякая другая феодальная организация, объединение ремесленников было освящено религией. Первым мастером, учителем и духовным покровителем цеха считался хазрат Юсуф (святой Иосиф). Под рукой у работников имелась также специальная книжечка – рисоля, содержащая легендарный рассказ о возникновении золотошвейного ремесла, правила поведения, а также молитвы, которые надлежало произносить перед началом каждого дела.

        После окончания обучения молодой мастер мог остаться у своего хозяина наемным работником, завести собственное дело или поступить в одну из дворцовых мастерских. Ведущее место на рынке труда занимали мастерские, принадлежащие самому эмиру. Они располагались в Арке – бухарской цитадели, в домах высших должностных лиц. Содержались за счет казны и находились непосредственно в ведении кушбеги – первого министра государства.

        В начале двадцатого века действовали три дворцовые мастерские, в каждой из которых работало до сорока человек в зависимости от количества заказов. Во главе мастерской стоял опытный мастер – устокор, который избирался самими работниками из числа наиболее умелых вышивальщиков и в этом звании его утверждал кушбеги. На должность устокора большей частью избирались специалисты по составлению рисунков для шитья, что считалось ответственным и сложным делом. А вообще устокор нес ответственность за все выполняемые в мастерской работы.

        Кроме дворцовых золотошвейных мастерских существовали еще и частные. В канун двадцатого века насчитывалось до двадцати пяти таких мастерских. Ассортимент их изделий в разное время менялся. Так, при Музафар-хане частным заведениям разрешалось выпускать такие же вещи, что вышивались и в дворцовых мастерских. Но уже при его преемнике Абдулахад-хане возможности частных мастеров были строго ограничены и им дозволялось изготавливать только те предметы, которые не носили официально-придворного характера.

        Так, мужскую одежду, шитую золотом, за исключением тюбетеек, для частных заказчиков не изготавливали. Все эти вещи шили только для двора эмира. К ним относились, например, джомаи мардона – мужской верхний халат, количество золота на котором соответствовало положению владельца; калючи – мундир высших военных чинов; чалвор – штаны, носившиеся навыпуск; палту – сюртук, который носил только эмир; муза – бархатные сапоги; кулох – островерхая тюбетейка; салъаи зардузи – шитая золотом чалма; камарбанд – пояс.

        Женщины носили отделанные золотой вышивкой калтача – распашной халат, куртаи зардузи – верхнюю рубашку, пойчаи зардузи – панталоны, украшенные ниже колена золотым шитьем, кауш – туфли с низким задником; попуш – остроносые туфли; паранджу. Детская одежда шилась примерно так же, как и взрослая, только меньших размеров.

       Кроме одежды, золотым шитьем украшали и предметы домашнего обихода: лула-болиш – подушки-валики, такяча – наволочки для подушек, джойпуш – покрывала на свадебную постель, тахмонпуш – занавеси для ниш, джойнамоз – молитвенные коврики, чимиллик – занавески для отделения части помещения.

       
Золотое шитье мастера выполняли, в основном, на бархате, реже на шелке и замше. Бархат был высоких сортов и тончайшей выделки. Предпочитались цвета и оттенки зеленого, красного, фиолетового, синего. Их глубокие тона служили превосходным фоном для шитья, особенно органично сочетаясь с золотой нитью. Применялась в вышивке и кисея, которая шла на чалмы мулл, ишанов и самого эмира. В особых случаях шитье выполняли и на парче – золотом по золоту – и украшали драгоценными камнями.

        Мастера применяли золотые и серебряные нити, различные по способу изготовления. Самыми древними считались волоченные нити «сим». Эту плоскую нить выделывали в Бухаре или привозили из Индии и Персии. Пряденые нити образовывали навиванием металлической проволочки на шелковую или бумажную нить. В конце девятнадцатого века бухарские умельцы стали употреблять канитель – тонкую золотую или серебряную нить, называемую «ликак». В течение всего века золотые и серебряные фабричные нити привозили также из России. А знаменитые бухарские халаты, расшитые золотой и серебряной нитью, нарядные попоны для лошадей, молитвенные коврики вывозились за пределы страны, в том числе в Европу.

        Роскошные золотошвейные изделия украшали драгоценными и полудрагоценными камнями: бриллиантами, изумрудом, жемчугом, топазами, рубинами, сапфирами. Широко применяли и ювелирные украшения: золотые, серебряные и позолоченные бляшки различной формы. Популярны были круглые куполки «куба» из серебра с позолотой и украшенные блестками «пулякчи».

        Золотое шитье, особенно в дворцовых мастерских, всегда было тщательным и кропотливым занятием, требующим большого прилежания и труда. Каждый предмет, прежде чем поступить в руки вышивальщика, проходил предварительную подготовку. Материал, выбранный для работы, получал дворцовый закройщик, который раскраивал его по образцу, установленному для каждого вида изделий. Раскроенный материал вместе с рисунком, по которому его надлежало вышить, представлялся эмиру и только после его одобрения поступал в мастерскую для начала работы.

       
Бухарские золотошвеи в зависимости от технических приемов делят золотое шитье на несколько видов. Основные среди них «зардузи-заминдузи» – сплошная вышивка фона золотом и «зардузи-гульдузи» – узорный (цветочный) зашив. Кроме того, применяются «зардузи-гульдузи-заминдузи» –комбинированная техника шитья, «зардузи-беришимдузи» – зашив, где мотивы, выполненные шелком, чередуются с золотыми узорами, и «зардузи-пулякчадузи», в котором золотое шитье сочетается с нашитыми блестками.

        Что касается композиции золотого шитья, то к девятнадцатому веку исторически сложились три основных вида под названием «даукур», «бутадор» и «дархам». Основа декоративного оформления композиции «даукур» – орнаментированная золотошвейная кайма, которой обшивались все края предмета. Например, в одежде – полы, концы рукавов и подол. Все остальное поле было свободно от зашива. Но в любом случае обязательным элементом узора здесь является крупный медальон на спине с растительной стилизацией. «Бутадор» отличается тем, что все центральное поле вещи обшивается отдельными кустиками, расположенными на некотором расстоянии друг от друга. В композиции «дархам» орнамент центрального поля представляет собой непрерывный узор, заполняющий все пространство вышивки.

       
Орнамент золотого шитья в своей основе был растительный, реже геометрический. Сюжетом его являлись различного рода цветочные и лиственные мотивы: розетки, пальметты, кусты, деревья, ветки, вазоны с цветами. Среди изображения плодов и фруктов в орнаментальную композицию часто включались миндаль, померанцы, гранат, черешня, виноград. Что же касается таких сюжетов изобразительного характера, как животные или птицы, то до двадцатого столетия они совершенно не встречаются в золотом шитье Бухары. Вместо этого использовался прием «выдачи части за целое», позволяющий до известной степени обойти религиозный запрет, например, «чашми булбул» – «глаз соловья», «забони гунджешок» – «язычок воробья».

        Зооморфные мотивы проникают в золотое шитье только в годы революционных перемен, поначалу лишь на принадлежностях женского костюма, в частности, на тюбетейках с изображением павлина на донышке или идущих друг за другом уток.

        В середине ХХ века решительным образом изменились содержание и характер изделий золотого шитья. Ушли в прошлое вместе с богатым и знатным заказчиком привычные для мастеров виды придворного шитья. В Бухаре была организована золотошвейная фабрика, которая выпускала тюбетейки, женские жилеты-нимча, туфли-попуш, нарядные сумочки, украшенные золотой и серебряной вышивкой. Главные заказы советского времени – торжественные парадные панно, приуроченные к знаменательным датам, и театральные занавеси. Надо было искать для золотошвейного дела новые формы и решения, чтобы воплотить требования нового заказчика и не утратить сложившиеся веками традиции. К счастью, на фабрике трудились старые зардузы – Рахмат Мирзаев, Нурма Султанов, Гулям Мухаммедов, чей творческий почерк сложился в годы работы в мастерских эмира. Благодаря их потомкам и ученикам знаменитое бухарское золотое шитье до нашего времени не потеряло своей уникальности, сохранило старинные приемы и орнаменты.

        В последние десятилетия возродилась популярность золотошвейных изделий. Непременным подарком на юбилей считается халат с золотым шитьем. Мальчика на праздник обрезания суннат-туйи наряжают в миниатюрный халатик, расшитый золотом. Девушки с удовольствием носят золотые бухарские тюбетейки и жилетки. А юная новобрачная, стоя рядом с женихом, одетым в золотошвейные халат и чалму, чувствует себя невестой восточного принца. Модницы к вечерним туалетам прилагают нарядные бархатные сумочки с золотым орнаментом. Стены жилищ украшают роскошными панно. Да и лучшим сувениром из Узбекистана можно назвать золотое шитье.

        Славу отцов продолжают мастера из бухарского предприятия «Зардуз» и ремесленники из ассоциации «Ханраманд». Имена Мавлона Буронова и Робии Юнусовой известны не только в республике, но и далеко за ее пределами. Так же, как и старые мастера, они искусно составляют орнаменты из старинных элементов «гишти», «заминдузи», «чападузи», «кокули» и виртуозно владеют иглой с золотой нитью. Если бухарские золотошвеи, несмотря на все исторические катаклизмы, смогли сохранить свое традиционное ремесло, то самаркандская школа к середине ХХ века почти утратила свое значение, и лишь в наши дни в Самарканде мастерицы Шахло и Хамида Иноятовы возродили старинный промысел золотого шитья в стиле «гулдузлик».

       
Некоторые семьи потомственных золотошвеев недавно переселились в Ташкент. И теперь на крупнейшем городском рынке «Эски Джува» в огромном павильоне можно приобрести настоящие изделия бухарских зардузов. Ну, а в Бухаре и Самарканде золотое шитье занимает почетное место в торговых рядах на местных базарах, где на продажу выставлены не только халаты, но и джойнамозы для молитвы, тюбетейки и жилеты, футляры, нарядные кошельки и сумочки, традиционные веера-елпигич.

        Золотые узоры бухарских умельцев украшают экспозиции музеев Узбекистана, хранятся в музеях зарубежных государств – в России, Индии, Индонезии, Китае, Шри-Ланка и других. Бухарские зардузы – непременные участники международных выставок. Их изделия восхищали зрителей Великобритании, США, Индии, Японии, Бельгии, Сирии, Шри-Ланка, Германии, Франции, потому что созданная руками мастеров и мастериц роскошь золотого шитья на фоне вишневого или темно-синего бархата живо напоминает о сказочном богатстве живых традиций узбекского народного искусства.